– Ох, Живилёк, и попадет же тебе! – всхлипывала она. – Ох и попадет…

– Кукаре-ку-ку-у! – запел петух, он первым услышал шаги.

Куры, копошившиеся в пыли под сиренью, поняли: возвращается Гедрюс.

«Чего это из нашей избы пар идет?» – подумал Гедрюс, весело размахивая портфелем. Сегодня он получил пятерку за диктант, а по арифметике – четыре.

Подойдя поближе, он услышал кисловатый запах дыма и увидел, что Кудлатик скулит и рвется с цепи. «Горим!» – понял Гедрюс и, отшвырнув портфель, бросился в дом.

– Расяле! – крикнул он, ничего не видя в дыму. – Расяле!

Открыл одно окно, другое, заметил в углу контрабас, схватил за гриф и выволок во двор.

– Спасите! – крикнул он и закашлялся. – Спасите! – и снова бросился в избу. Он вспомнил, что в шкафу вся хорошая одежда и папины документы. Но жара была такая страшная и так много дыму, что он успел только стащить с плечиков папин костюм да прихватить две подушки с кровати.

За домом он услышал голоса, топот и, немного осмелев, опять кинулся в дверь. «Где же Расяле? Где Расяле?»

А та с перепугу даже плакать перестала, забилась в самый угол под кроватью. Но и тут стало жарко, едкий дым разъедал горло.

– Я тут! Я тут! – захрипела она, увидев, что в дыму мелькают башмаки Гедрюса.

Но неподалеку уже гудел огонь, и Гедрюс ничего не расслышал.

Теперь в третий раз он успел обежать комнаты и все звал сестру, но она не отзывалась. Вдруг он; услышал крик в горнице, в которой уже пылало, как в печи. Гедрюс минуту колебался, испугавшись пламени, пожиравшего все подряд, потом схватил с крюка папин плащ, набросил на голову и нырнул в эту страшную печку.

Расяле лежала ничком у порога и не двигалась. Гедрюс попытался поднять ее и упал сам. От едкого дыма першило в горле. Он уже не дышал, только кашлял и задыхался. В висках стучали какие-то молоточки, и казалось, все тело горит.