Тогда он толкнул Разбойника и сказал:

– Ты в огонь не лазил, ничего не знаешь и не говори!

– Знаю!.. – оправдывался Микас. – Я видел, как тебя выносили.

– А если видел, что же сам-то не помогал? – засмеялись вокруг. – Хорош товарищ!..

Микас-Разбойник что-то буркнул и сердитый уселся за парту.

Этот последний перед каникулами день был радостным для Гедрюса, а вот для Микаса – печальнее некуда. Он так ждал Гедрюса – это ведь был самый близкий его друг! Да и играть теперь не с кем (добавим, не у кого списывать диктанты и задачки). Словом, весна была не в весну. А Гедрюс пришел и, можно сказать, прогнал его… Разве он не знает, что Микас в поте лица трудился на пожаре: черпал из озера воду, таскал выброшенные из избы вещи? Он даже мог бы показать дыру на шапке, прожженную головешкой. А сколько раз бегал он к Расяле, чтобы узнать, как там Гедрюс, когда он вернется, и все просил передать привет от Микаса-Разбойника…

– Свинья! – прошипел Микас, когда Гедрюс уселся рядом.

А тот молчал, напыжившись, и даже головы не повернул.

– Между нами все кончено! – добавил Микас, вставая, так как в класс вошла учительница.

– Ну и хорошо! – откликнулся Гедрюс и вытянул шею, чтобы учительница сразу его заметила.

Увидела – как же не увидеть такого очкарика… спросила, как он себя чувствует, снова рассказала классу про пожар, хотя все и без нее это знали, и похвалила Гедрюса.

А у Гедрюса от счастья даже очки вспотели, и он тер их платком, как директор перед торжественным собранием. Хоть он целых три недели не ходил в школу и даже Микас, наверное, теперь знал больше его, учительница, разумеется, не оставила его на второй год.

– Гедрюс был хорошим третьеклассником, – сказала она. – Надеюсь, что он не обманет наших ожиданий и в четвертом классе. А вот его другу Микасу придется еще недельки две поучиться. По письму у него выходит двойка, по арифметике тоже вроде того… Так что его мы пока не будем называть четвероклассником.